Статьи

Все статьи данного сайта являются объектом авторского права. Запрещается копирование, распространение (в том числе в интернете) или иное использование информации и материалов без предварительного разрешения правообладателя

20 Июля 2017

Трансформация кризисных состояний личности в интегративно-ресурсной психотерапии (ИРП)

Близкие люди не умирают,
они просто становятся невидимыми

     Многие из нас привыкли верить, что мы живем скорее в недостатке, чем в изобилии. Мы также верим, что, когда близкие люди умирают, мы теряем их, они уходят от нас навсегда. Но это представление вредит, и только вводит нас в заблуждение. Потому что, говоря иносказательно, происходит всего лишь фазовый переход из одного состояния в другое, трансформация льда в пар.

     Я практикующий психолог, я работаю более 40 лет, и я против слов «утрата» и «потеря». Человек не утрачивает, он трансформирует и приобретает. Эту трансформацию хорошо иллюстрирует лед. При определенных условиях он тает или испаряется. Когда лед переходит в пар, мы перестаем его видеть, но он продолжает существовать. Все знают, что человек на 80% состоит из воды, но почему же тогда мы верим, что со смертью исчезаем совсем, а не переходим в новое качество?
    
     В концепции ИРП цель терапевта не похоронить, не попрощаться, не разделить клиента с умершим, а оживить в нем, казалось бы, утерянного близкого. Сейчас я поясню, что имею ввиду.

    С какой бы проблемой не пришел ко мне человек, я обязательно расспрашиваю о его окружении. Если клиент когда-либо в своей жизни терял близких, я проверяю, как он воспринял эту потерю. И неудивительно, что большинство людей такую проверку не проходят. Это выражается в том, что они держат боль утраты внутри себя, как самые ценные переживания, которые остались у них от жизни дорогого им человека.

   Мой опыт подсказывает, что нет смысла работать с какими-либо проблемами клиента, если в нем «заблокирована» невыраженная боль от переживания смерти близких. Это все равно что «обогревать космос». Когда в человеке есть боль утраты, другие ресурсы, которые может открыть ИРП, будут уходить в эту боль, как в черную дыру. Отсюда мой базовый принцип: в кругу близкого окружения клиента все должны быть живы, и если не во внешнем мире, то во внутреннем.

    В первую очередь в работу берется смерть, которую человек воспринял наиболее трагично. Здесь нельзя действовать напрямую, так как мы имеем дело с заблокированной глубоко внутри неосознанной болью. Когда клиент рассказывает о себе, он как бы обходит вокруг своей «опасной» зоны, не говорит о ней, не «идет» туда. Это и есть сигнал.

     Однажды ко мне на консультацию пришел мужчина. В прошлом он был наркоманом, затем прошел лечение, устроился на работу, женился, родил детей, стал помогать наркозависимым. Он обратился ко мне, когда почувствовал угрозу рецидива. Его работа водителем стала вызывать желание вколоть себе дозу, побеждать которое становилось все труднее. В ходе консультации выяснилось, что это состояние возникает в момент, когда статусная женщина, у которой он работает, просит подождать ее фразой: «Стой здесь». Мы разговариваем, я узнаю подробности о его окружении, рисую схему его семьи и узнаю, все ли живы. Клиент сообщает, что у него был любимый дед, который умер, когда ему было 12 лет. Бабушка на похоронах дала мальчику портрет умершего и сказала: «Стой здесь». Все на кладбище плакали, и мальчишке очень хотелось убежать и поплакать, а пришлось стоять перед всеми с портретом и зажимать свою боль внутри. Клиент рассказывает об этом, и начинает плакать, как ребенок. Мы работаем, и он обращается к себе маленькому, стоящему на кладбище с портретом любимого деда, просит прощения, что оставил частичку себя в том моменте, на том кладбище. И затем он приглашает этого мальчика в свое сердце, чтобы позволить себе отреагировать сейчас, выпустить боль, которая была заблокирована в нем столько лет. Оживляя эту частичку себя, он оживляет своего деда, который продолжает жить в каждой клеточке тела любимого внука.

     Как можно сказать: «у меня нет дедушки» или «у нее нет папы»? Это отрицание обрубает корневую систему. Одна фраза деда или отца может жить в нас всю нашу жизнь. Живая связь с ними позволяет использовать не только свой, но и их опыт. Все сценарные модели живы в нас на психогенетическом уровне, так же, как живы в нас наши родные люди.

     Дело в том, что мы привыкли использовать внешние, а не внутренние ресурсы. А все ресурсы для жизни — уже в нас. Мы легко пользуемся энергией нашего позитивного, благополучного опыта. Но сейчас мы учимся доставать энергию в негативном опыте, которая часто заблокирована в стыде, в страхе, в боли. ИРП позволяет это сделать. Трансформация чаще всего идет через благодарность, именно в благодарность мы превращаем обиду: ваш близкий человек столько лет был рядом с вами, и вы даже не поблагодарили его за это?

     Однажды, во время выступления с лекцией, среди пришедших ко мне записок, был вопрос от одной женщины из зала. У нее недавно умер сын 9-ти лет. Записок было много, а времени мало, отвечать пришлось быстро, поэтому я сказала: «Он сделал вас мамой, 9 лет был рядом с вами, и вам не за что его поблагодарить?» Эта фраза «попала в точку». Теперь на каждую лекцию, которую я читаю в том городе, эта женщина приходит и приносит мне букет цветов: «Надо же, он ушел, а я его даже не поблагодарила». Обиделась, что он так рано ушел.

     Хочу привести еще один пример, случай с Машей, девушкой 20 лет. Она два года находилась в наркотической зависимости и сидела на героине, когда пришла ко мне на консультацию. Девушка решительно заявила: «Выкарабкиваться надо из этого дерьма». Когда Маша была подростком, ее отец выпивал, в пьяном состоянии бил и гонял маму по всему микрорайону. В один из таких дней Маша не выдержала и выкрикнула ему в эмоциях: «Лучше б ты повесился, чем так мучить всех». И так случилось, что через какое-то время ее отец действительно повесился. Он сделал это в ванной, но Маша после его смерти увидела его не там, а уже в гробу. Этот момент очень важен, и я стала спрашивать ее, что лежало в гробу. Она отвечала: «папа», - и плакала. Тогда я обратила ее внимание на форму вопроса, не «кто», а «что» лежало в гробу? Она отвечала: труп, покойник… Я спрашивала снова и снова... И на седьмой раз она сказала:
— Тело лежало в гробу.
— А где папина душа?
— Здесь.
— А твоя?
—Там.
— А твое тело?
— Здесь.
— И ты решила сесть на героин, чтобы побыстрее отправить свое тело туда, где твоя живая душа? Рядом с папиным мертвым телом?

     Трагедия Маши была в том, что она взяла на себя вину за смерть папы, связав его способ самоубийства со своей сказанной в ссоре фразой. Но причина была в другом, ее отец сильно пил и не мог иначе придушить свой алкоголизм. Он слился со своей зависимостью, и задушить ее мог только, задушив себя. Других вариантов этот человек к тому времени не видел.

     Консультация завершилась тем, что девушка произносила новые для себя слова: «Я, Маша, прощаю себя за то, что я очень обиделась на папу, что он ушел и оставил меня с этой виной и этой болью. Это его выбор. Я разрешаю себе общаться с его живой душой, а не с мертвым телом. И говорить ему, хоть каждую минуту: я люблю тебя, папа! Я благодарю тебя, папа, за встречу, что столько времени ты был рядом со мной. И теперь ты живешь в моем сердце, в каждой клеточке моего тела и еще будешь жить в 7 поколениях.

     Мы все знаем, что душа бессмертна. У нас есть привычка реагировать на смерть тела и забывать про бессмертную живую душу. Мы привыкли вместе с телом умерщвлять душу. А все, что нужно, это начать общаться с вечно живой душой.

Возврат к списку

Закрыть

Запись на прием

Ваше имя
Электронная почта
Телефон

Код на картинке

Комментарий